Блокада

Год сорок первый на дворе, Война кругом, и смерть гуляет. Приходит горе в сентябре, И Ленинград не доедает. Огонь Бадаевских складов — С него начался жуткий голод. В плену заснеженных оков Готов был пасть великий город. Кобыла, запряжённая в обоз, По снегу хрупкому везёт сапожки. Девчушке жить уже не довелось, Торчат из-под сукна ладошки. Усеян трупами людей, Ещё живых и уже мёртвых. И голодающий старлей В своих бумажечках учётных Сидит за письменным столом, И мёртвых в списках отмечает. А бабушка идёт пешком И в речке воду набирает. Назад уже ей не дойти, Не хватит силы на дорогу. На помощь некому прийти, Нет смысла здесь молиться богу. Здесь матушка троих детей, Как накормить их всех — не знает. Здесь не осталось и мышей, И жизнь тихонько замирает... А там, на Невском пятачке, Лежат герои и их трупы. Теперь там фрицы на крючке, В театре выступают труппы. Полуголодные актёры И зрители с желаньем есть. Стоят на входе билитёры, Мест нет свободных, чтобы сесть. Великий и культурный город, Он стойко выдержит войну, Переживёт ужасный голод. Сейчас здесь люди ждут весну. Они пока ещё не знают, Что холод им и друг, и враг. Ведь люди те, что умирают, Лежат повсюду просто так. Всех тех, кого уже собрали, Везли на Репина лежать. Тех дней ужасные детали Их невозможно передать. Вернёмся в самое начало, С чего я стал вести рассказ: С ребёнка, жизни чьей не стало. С ней мать прощается сейчас. Лошадка труп везёт девчушки, Сапожки чёрные на ней. А на щеках её — веснушки, И лишь пальтишко из вещей...